Редактируемый С. Викуловым «Наш современник» сейчас против этого возражает. Мол, делений было все-таки много: кочетовский «Октябрь» сражался не только с журналом Твардовского, но и с никоновской «Молодой гвардией», и обоих редакторов сняли почти одновременно. Это правда. Недалекий Кочетов не оценил, что «молодогвардейцы» предлагали испытанный и надежный вариант утопии — национальный. Его испугала сама возможность варианта. […]
За фантазию о том, что искусство должно говорить правду, мы расплачиваемся и еще долго будем расплачиваться публицистическими коллажами типа «ЧП районного масштаба». Искусство должно правдиво следовать своим собственным внутренним законам. В искусстве должно быть искусство, а правда должна быть в газете «Правда». Политикой должны заниматься политики, а не доярки и шаманы. А в церкви должны […]
Любая утопия — плод синкретического мышления. Основа ее — некая всепронизывающая идея. Идея может быть разной: классовой, расовой, национальной, религиозной, какой угодно. Основой шестидесятнической утопии была идея нравственная. Что говорить, нравственная утопия — самая симпатичная из всех возможных. И что значительно важнее — самая безобидная. И что еще важнее — абсолютно неосуществимая. Но — утопия.
Наконец, третий парадокс, самый драматичный. Стремясь всей душой к демократии, шестидесятники на корню уничтожили ее единственную чахлую надежду — советский салон, который, как любой другой салон, несовместим с утопией. Потому что обращается к отдельному человеку, а не к некоей общности. Романтическая мечта об общности — основа всякой утопии, всякого фашизма и самая страшная угроза демократии. […]
Робкий, но поворот к быту и жанру более всего свидетельствует об этой трещине. Быт по природе своей человечен и несовместим с летающими в Кремль ткачихами. Быта в полном смысле слова в «Весне», конечно же, нет, но мечта о быте есть несомненно. «Светлый путь» и «Весну» отличает лишь разница мечтаний, но это «лишь» воистину фундаментально. Шикарные […]
Но чем больше я обдумывал мысль, высказанную Е. Андреевой, тем вернее убеждался, что она абсолютизировала и полемически заострила проницательно подмеченную черту. Нет слов, в послевоенном искусстве можно найти сакральные образцы, но можно найти и другие. Это принципиально отличает сталинский стиль тридцатых и сороковых—пятидесятых годов, так сказать, строгую классику от поздней, маньери-стической. Нет, конечно, о десакрализации […]
Антисталинская направленность — главная черта шестидесятничества. Сами они называют себя детьми XX съезда. Вряд ли это верно. Если и искать детей хрущевского съезда, то скорее среди нас, родившихся пьсле него. Шестидесятники разных поколений, и те, кто постарше, и те, кто помоложе,— все дети тридцатилетнего сталинского царствования, и это так же важно, как их антисталинский пафос. […]
Научные, конструкторские и промышленные предприятия Госкино и других ведомств, выпускающие кинотехнику, сейчас вне сферы влияния союза. Когда восторжествует базовая модель и из киностудий выделятся кинокомбинаты, на них уже не останется членов союза.
Здесь нет принципиальных отличий от идей базовой модели кинематографа: хозрасчетные творческие коллективы должны «кишеть» вокруг обособленной производственно-технической базы, возникая «под идею» и распадаясь по завершении работы, не вызывая при этом ощущения «общего конца света». Этот общепринятый в мире метод интенсификации творческой деятельности неизбежно приведет к «восстановлению кровообращения» в организме научного учреждения. Однако с его внедрением […]
У меня сложилось впечатление, что в НИКФИ (Научноисследовательский кинофотоинститут) ничего не изменилось. Ведь работала государственная комиссия по проверке деятельности НИКФИ, заместителем председателя которой я был. Решили институт закрыть и создать новый (коренным образом реорганизовать его деятельность, приблизить к практике, к деятельности киностудий). Что изменилось в НИКФИ? У меня впечатление такое же — перемен, по крайней […]
